Категории перцептивного опыта

Категории перцептивного опыта. 1981 Настоящая статья представляет собой расширенный текст доклада, прочитанного на Конференции в Лохусалу в 1981 г. В ней предлагается система категорий, с помощью которых строят­ся исследовательские и проектные описания среды, рассматривается ряд интерпретаций этих категорий и их связь в мышлении и восприятии. Введение Проблемы эпистемологии «средового подхода» Зa последние десять лет в литература до градостроительству архитектуре, промышленному дизайну получил распространение так называемый средовой подход", в характерных для такого подхода текстах мы видим использование методов и языков традиционного проектирования, теоретической и экспериментальной психологии, семиотики и лингвистики, эстетики, фрагменты художественно-экспрессивных описаний переживаний человека. Понятия и категории в таких текстах заимствуются из экологии, традиционного архитектуроведения, искусствознания и психологии, которые разъяс­няются и комментируются с помощью метафор и других фигур поэтической речи, в подобного рода текстах сочетаются исследователь­ские, проектные и экспрессивные установки сознания. Будущее "следового подхода" зависит от того, выработается или не выработается новая и автономная "парадигма" представления и деятельности, связанная с таким сложным и нетрадиционным феноменом как "среда», останется ли средовой подход эклектичной и во многом деструктивной идеологией семидесятых годов или пе­рерастет в интегрированную систему образов, понятий, категорий и средств проектной и исследовательской деятельности. В настоявшее время предпринимаются попытки дать ответ на этот вопрос либо через конструирование научной или проектной модели объекта средового подхода - "среды», либо с помощью выработки организационных форм проектирования», исследования и критики . В настоящем сообщении делается попытка конструирования парадигмы средового подхода с помощью фундаментальных категорий описания среды, то есть в сфере эпистемологии. Сознавая частичность такого подхода, автор надеется, что он сможет сыграть конструктивную роль в других направлениях ин­теграции средовых представлений и методов. Эпистемология среды Характерной чертой, средового подхода, выражающейся в множестве текстов, является попытка соединения объективной и субъективной точки зрения. Объективная требуется для выполнения методологических требований научного ис­следования и технической деятельности, субъективная точка зрения выражает восприятие рядового человека, его индивидуальный опыт переживания предметно-пространственной среды. Если предположить, что образ окружающей среды в целом складывается как конструкция или композиция каких-то единичных форм, то синтез объективной и субъективной точки зрения необхо­димо обеспечивать для каждой формы в отдельности и для всей среды в целом. В эпистемологическом плане это требование выражается в том, что каждая средовая форма требует трех разных типов описании морфологического, символического и феноменологического. Морфологическое описание максимально объективированное строится на основе стандартных конвенционально принятых я включенных в техническую деятельность процедур измерения или однозначного отображения объектов окружающей среды. Символическое описание фиксирует значение или ценность того или иного объекта в рамках определенной культурной систе­мы, следовательно, - в известной мере субъективно и относи­тельно. Феноменологическое описание - максимально субъективно -в нем Форма описывается с помощью ассоциаций или метафор, не обоснованных никакими внешними культурными аргументами она опирается на субъективную восприимчивость и ассоциации. Указанные категории морфологии, символики и феноме­нологии выступают как модальные категории средового описания, другие категории фиксируют собственно онтологии среды, среди них важнейшие - категории пространства и времени, однако, эти максимально обобщенные и универсальные катего­рии могут служить лишь стержневой основой категориально-понятийного оформления средовых описаний. Необходимы иные более конкретные и не столь общие категориальное системы. Сегодня рано говорить о "полном" наборе требуемых категорий средового подхода, предлагаемая ниже парадигма нами рассматриваться лишь как составная часть этого набора. Прадигма перцептивной онтологии Предлагаемая ниже парадигма, состоящая из четырех катего­рий: "пятно», "фигура", "предмет", "понятие" не является дедуктивной, она получена на основании анализа проектных искус­ствоведческих и психологических текстов и интроспекции, Как понятия обыденного языка все эти категории хорошо известны, но интерпретация их в качестве фундаментальных категорий перцеп­тивной онтологии или онтологии средового подхода требует ком­ментария. Пятно Основной характеристикой "пятна" как категории перцептив­ного опыта, оказывается неопределенность ого границ. Феноме­нальный, в частности, визуальный опыт, фиксируемый в категории пятна, не бесконечен, но его границы неопределенны, размыты. Чтобы легче представить себе феномен "пятна" можно припомнить созерцание ряби на поверхности воды, образ неба или того, что в психологии зрительного восприятия называется "Фоном", противопоставленном фигуре. Аналогом пятна оказывает­ся память - не имеющая четких границ, однако, неопределенность границ не означает качественной неопределенности самих пятен, их качественная определенность задается распределением интен­сивностей, внутренне "фактурой". Значение пятна состоит прежде всего в том, что оно явля­ется феноменологической реализацией всякого рода неконструк­тивных универсалий онтологического типа, в ном сливаются и объединяются все прочие типы представлений. Фигура Фигура есть область пространства, ограниченная линиями (двухмерный мир) или поверхностями (в трех измерениях), Границу не следует отождествлять с линией, хотя часто границы обозначаются линиями, Фигура не обязательно должна быть "пра­вильной", то есть соответствовать каким-то видам симметрии. Часто фигуры мыслятся "телесно", как наделенные субстанцией, в таком случае сама субстанция фигуры представляется как ограниченная область "пятна". Предмет В предлагаемой парадигме категория предмета может быть связана с категорией фигуры. Обычно предметом называют трехмерную фигуру, наделенную инструментальным, бытовым иди спе­циальным назначенном и входящую в сферу культуры и деятельнос­ти. Таким образом, всякая устойчивая единица культуры, зафиксированная обычаем и языком, оказывается предметом, материальная культура это и есть система предметов тли предметный мир. понятие Понятие Понятие - категория пограничная для перцептивной онтологии,, но играющее в ней фундаментальную роль. На базе понятий фигуративный мир истолковывается как предметный. На основе по­нятий осуществляется категориальная рефлексия (выделение) того или иного типа перцептивной онтологии. Сосредоточение на определенном типе перцептивной онтологии осуществляется благодаря интенциональной свободе сознания, опирающейся на категориальное шалопае». В общем виде этот процесс был описан Гуссерлем как "феноменологическая редукция", однако он тоже недостаточно освоен в слое исследования и про­ектирования окружающей среды, восприятие и переживание среды, ориентированное на категории понятия можно назвать "символическим", в нем фигуративные и предметные особенности воспринимаемого содержания даны неопределенно, смазано, а выявлен слой имен понятий, однако восприятие, ориентированное на пятно, фигуру или предмет отнюдь не независимо от понятий а, как правило, использует их для выбора и фокусировки того или иного категориального содержания перцептивного опыта. „стальное введены и характеристика указанных категорий и процесса восприятия, описанного с ах помощью, требует даль­нейших исследований, но уже и эта схема дает нам возможность для разного рода теоретических и феноменологических интерпретаций образов предметно-пространственной среды. Имена образов разных категориальных типов Богатство перцептивного опыта определяется количеством категориальных типов и количеством образов в каждом кате­гориальном типе. Последнее в большой степени связано с возможностью номинации отдельных образных единиц для каждого категориального типа. Множество имен понятий равномощно множеству понятий. Имена предметов строятся на понятийной основе. Предметный мир ши­ре понятийного, хотя реальный перцептивный опыт может быть бе­ден предметным содержанием, по отношению к наличному фонду понятий предметов. Обычно именем продета считают понятие, обозначающее соответствующий класс предметов для традиционных предметов - это большие совокупности включающие множество подвидов, для новых предметов, напротив, это могут быть единичные экземпляры. В современном проектировании приходится создавать по только новые предметы, но и новые имена для них (например, "велосипед", "телевизор" и пр.) Имена фигур чаще всего заимствуется из геометрии, если речь идет о математических» правильных фигурах. Фигуры иного типа либо обозначается с помощью предметного имени ("бутылеоб­разный", "древовидный"), либо для их обозначения конструирует­ся сложное описание, включающее и вербальные, и иконические символы, т.е. схемы и изображения. Пятна также чаще всего обозначаются с помощью предметных имен и метафор, хотя такое именование часто может привести к категориальной подмене феномена пятна – предметом. Иллюзии и перцептивно-онтологические категории Возникновение сенсорных иллюзий часто связано с неверной интенциональной установкой относительно категориального смысла перцептивного опыта. Так предметная интерпретация фигур влечет за coбой изменение пространственных характеристик восприятия и свойств фигуры. Известный пример - восприятие конвергирующих линий как перспективного изображения параллельных, основанное на привычке разглядывания перспективных изображений и фотографий. Реализация перцептивных категорий в живописи Многие течения в современной западной живописи достаточно определенно ориентированы на одну по предложенных категории, как на доминирующую. Ташизм и абстрактный экспрессионизм ориентированы на пятно, супрематизм Малевича и живопись Мондриана – на фигуру натурализм, гиперреализм - па предмет, символизм и концептуализм - на понятие. Этот факт позволяет предположить, что выделенная нами категориальная парадигма имеет определенный идеологический смысл для современной культуры, а существенна с точки зрения проблем стилеобразования. Значит, рамки "перцептивного" опыта можно в известных отношениях рас­ширить и до границ "видения мира", до "мировоззрения" Возможность иных интерпретаций Можно попытаться интерпретировать с помощью указанных ка­тегорий опыт не только визуального, но и слухового или тактиль­ного восприятия. Так, в области акустики и музыки пятно соответствует некоторым элементарным шумам, мелодия - фигуре, му­зыкальная фраза соответствующей тембровой аранжировки - пред­мету, а в абстракции от конкретного звучания - понятию. В об­ласти речи и литературы фонетика соответствует пятну, внутрен­няя форма слова - фигуре, семантика слова - предмету, а коннотативная семантика или грамматические категории - понятию. Пространственная интерпретация Пересечения предложенных категорий с категориями простран­ство, время, свет, цвет - образуют сложные смысловые структуры, играющие важную роль как при описании, так а в проектировании средовых образов. Рассмотрим некоторые возможности пространст­венной и временной интерпретации каждой из этих категорий. Пространство пятна являет собой некую сложную среду (типа оптически мутной среды), в которой нет возможности выделить устойчивую область, ограниченный фрагмент, так как в "пространстве пятна" не существует границ, пятно растворено в пространстве и пространство "растворено" в пятне. Пятно не ис­ключает пространственности как таковой, но смысл пространствен­ности, взятой в категориальном слое пятна весьма примитивен и отличается от развитых трактовок пространственности. Понятие, напротив, внепространственно, оно существует в трансцендентном к пространству и времени отношении, в "вечнос­ти" или в "повсеместности", оно не распределено в пространстве. Можно, конечно, говорить об особом "пространстве понятий" или о "символическом пространстве", но это будет уже метафора, выво­дящая смысл пространственности за рамки "перцептивной онтоло­гии". Пространство фигуры есть, напротив, ограниченный фрагмент онтологического пространства, взятый в своей идеальной "фигу­ративной" сущности. Фигура пространственна сама –по себе, но вопрос о там, существует ли фигура в пространстве, расположена ли она в пространстве - очень сложен так как в перцептивной онтологии фигура окружена "фоном", принадлежащим к иному категориальному слою, слою "пятна" с ого специфической пространственностью. Пространство предмета включает в себя и пространство фигуры и пространство пятна и в какой-то мере действительность понятия, но вносит в понимание пространственности и новое содержа­ние, так как продует мыслится и воспринимается в деятельности, поведении, и сложных связях с другими предметами, иными словам пространство предмета или "предметное пространство" ближе всего к общеупотребительному смыслу понятия "предметно-пространственная среда". Временная интерпретация Бремя пятна - непрерывный континуум, аналогичный бергсоновской длительности (duree) и соответствующий "потоку сознания" В Джемса. Здесь имеет место скольжение или движение в потоке времени и одновременно в среде. Сознание средовой полноты сливается при этом с сознанием включенности субъекта в среду, образуя знамен "сплошной среды", силового континуума, в котором течение време­ни синхронно во всех точках, благодаря этому временной континуум приобретает иллюзорную статичность, так как десинхронизация со­бытий, необходимая для отсчета времени, здесь исключается. Время фигуры соответствует замкнутому движению по ее грани­це, это время цикличное. Сознание двинется по периметру фигуры, вокруг ее центра. Наличие в поле восприятия множества фигур предполагает скачки от одной фигуры к другой. Скольжение по гра­ницам фигур, примыкающих друг к другу в орнаменте, может быть плавным. Однако, такое скольжение не приводит к смене фигур, для этого требуется рефлексивный скачок, перенос интенциального центра. Цикличность фигурного времени можно поставить в связь с культурой архаических народов, время которых циклично и фигуративно. В соответствии с этим велико значение геометрического орнамента ,роль обрядового танца или хоровода, время которо­го – фигуративно и циклично. В широком контексте культуры время предмета многообразно, это и время его изготовления, время износа время использования вещи. В перцептивной действительности актуализируется именно время утилитарного использования, однако, и это скорее не собственное время предмета, а время деятельной ситуации. Сам пpедмет: вещь, орудие труда выпадает из актов в сферу самобытного существования, где он дан как наличный здесь и теперь, собственно время предмета – точка. Контакт с предметом, требующий его распознания, узнавания и выделения из средового контекста есть сосредоточение, то есть сдвиг со среды - к точке Но в этой точке парадоксальным обрезом сам просто исчезает, вытесняясь своим смыслом, то есть понятием которое живет уже в ином времени, во времени понятия или символа - то есть в "вечности", Понимание знака и использование имени опирается на конвенцию, согласно которой значение знака абсолютно, не зависит от ситуации, Это время платоновского "эйдоса", идеальное время идеи. Время понятия и пятна близки друг другу тем, что они несоиз­меримы с временем субъективной воли. Однако переживание вневременности пятна и понятия или временного потока пятна требует внешней опоры. Такой опорой, оказывается время самосознания, время, связанное с переживанием своего "я", поэтому для детей, не сформировавших свой "я-образ", ясная рефлексия этих временных форм пе­рцептивной онтологии принципиально недоступна. Телесные интерпретации Обратив внимание на отношения самосознания к категориям пер­цептивного опыта, мы должны добавить, что и само "я" способно принимать нормы, соответствующие этим категориям. "Я" может выступать в виде пятна, фигуры, предмета или идеи. Однако специфической особенностью самосознания является его соотнесенность с "другим" человеком или каким-то иным предметным содержанием. " Я" ость во­площение рефлексивного отношения сознания к миру. Переживания собственного "я" принимает и такие формы, кото­рые не схватываются указанными категориями. К их числу относится, прежде всего, жестикулятивные и телесные формы. Тем не менее, можно утверждать, что анализ отношений жестов к "чувству тела" как раз требует рефлексии тех категориальных типов, которые была предложены нами выше. Для "пятна" характерно растворение телесности в неопределен­ном потоке впечатлений и действий в связи с чем ослабляется чувство тяжести тела и определенность внешнего рисунка телесных движений, их фигуративный и символический смысл. Переживание телесности в категории "пятна" близко полуобморочному состоянию или засыпанию. В категориальной действительности фигуры, напротив, обостряется восприятие и переживание внешних форм тела и рисунка жестов и движений. Фигуративное восприятие телесности смотрит на тело как бы со стороны, внимание к построению определенных движений требует, помимо представления и переживания их фигуративности требует волевых усилий. координирующих мышечные действия и преодолевающих гравитацию. Поэтому в фигуративном переживании телесности мы уже сталкиваемся с весом тела и предметов, вступающих с телом в двигательные взаимодействия. Характерный пример - занятия спор­том с использованием отяжеляющих снарядов – дисков, ядер, штанги, гантелей. Однако, если в спортивных упражнениях предметный смысл вещей, включенных в движение и жест предельно упрощен и схематизи­рован, то для обычной предметной деятельности как раз фигуративный смысл вещи и жеста отодвинуты на периферию, а на первый план выходят их смыслы и значения при этом сам предмет, на который направлено телесное действие пронизывается отношениями, уходящими в более широкие системы предметной деятельности. Лишь в исключительных случаях предмет выступает автономно (например, при музейном разглядывании вещи) в этом случае пре­обладает созерцательное отношение, предполагающее иные способы переживания телесности и движения, которые требуют особого изу­чения. Наконец, в понятии предмет вновь теряет свои телесные и фигуративные свойства, редуцируется к чистому смыслу, а переживание тела редуцируется до идеи «Я» и его волевых импульсов. Категориальные структуры и переходы Указанные нами категории, обладая независимостью и отли­чаясь друг от друга, могут совмещаться, образовывая категориальные структуры иди комплексы. В таких случаях, как правило, можно указать на одну доминирующую категорию, выявленную сознанием с наибольшей определенностью и остаточные или вторичные категории, различимые лишь при особом усилии, но играющие не­малую роль в формировании поэтических образов среды. Укажем две категориальные структуры, особенно важные для средового анализа: структуру эстетического и символического созерцания. Для эстетической созерцательности характерно доминирова­ние категорий пятна, непосредственно сопряженной с категорией понятия. Именно такая категориальная сцепка образует переживание упорядоченной тотальности, вселенной, космоса, Категория фигуры актуализируется не в самом эстетическом переживании, а в его рефлексии, а категория предмета оказывается остаточной. В символическом: созерцании, напротив, на первом месте оказывается категория понятия, связанная с категорией пятна, так как понятие в символическом созерцании как бы оживлено переживанием, в то время как категории предмета и фигуры даны на периферии. Рефлексивное осмысление созерцания меняет не только смысл, но и структурную последовательность категории перцептивного опыта. Одной из распространенных категориальных структур, водных и для искусствоведения, архитектура средового проектирования является категориальная структура, связанная с понятием "рамы", как особого способа организации пространства. В понятии рамы доминирует категория фигуры, так как рама - это граница определенного визуального ала иного перцептивного поля, одна­ко в понятии рамы предметом внимания является не сама рама, а то, что она ограничивает некоторое проектно-пространственное содержание, картину. Рама связывает картину как физический предмет с другими вещами среды и одновременно выводит содержание картины за сферу предметной действительности в умозрительный мир образов. Поэтому рама воспринимается и как вещь, и как фигура. Существование категориальных комплексов основано на возможности движения в категориях, а смена их осуществляется "категориальными сдвигами". Категориальные сдвиги удобно разделить на два класса: на движения в рамках какой-нибудь одной из указанных категорий, которые назвать «горизонтальными» и движения, осуществляющие переход от одной категории к другой. Такие категориальные сдвиги мы будем называть "вертикальными". Горизонтальные движения очень важны для анализа и поэтики проектирования средовых ситуаций и образов, в такого рода дви­жениях возникают фигуры метафоры и метонимии, поэтические и семантические переносы, тропы. В метафоре сознание переносит имя одного предмета, на другой, в горизонтальной плоскости одной категории. Но управле­ние метафорическим переносом может опираться на единицу в ином категориальном слое. Интересно отношение категориальных слоев к метонимии и соответствующим сдвигам и переносам. Метонимия связана переносом значения части и целого, но различение части и целого не одинаково просто для различных категориальных слоев, для предметов различения части и целого, как правило, достаточно просто, нравно как и для фигуры, хотя и здесь есть трудности. В понятии, вообще, невозможно выделить часть, поэтому понятийная метонимия невозможна Фрагменты пятен не имеют устойчивых границ, так что и в пятне метонимия не осуществима. Среди вертикальных категориальных сдвигов укажем на "вра­щение категорий", то есть процесс смены категориальных типов в непрерывном созерцании. Пример такого категориального вращения дает созерцание классической живописи. Например, Ватто. здесь ни один из категориальных типов долго но удерживается сознанием, но соскальзывает в другой слой. Фигуры превращается в предметы, предметы - в понятия, понятия в фигуры и в пятна и так далее. Разглядывание такой живописи открывает зрителю мир категориальных метаморфоз, обладающих особой магией и очарованием. Вероятно, одним из внутренних показателей художе­ственно определенности средовых образов и про­ектов является их способность к таким категориальным метаморфозам. Рефлексия и квантованность перцептивного опыта Категориальные сдвиги могут быть большей или в меньшей мере спонтанными, бессознательными или наоборот, намеренными и рефлексивными Рефлексия - волевой разрыв не­посредственного переживания или восприятия, прорыв его феноменальной непрерывности. Нерефлексивный, спонтанный вариант смены категорий тоже возможен но его механизмы с большим трудом поддаются учету. Леонардо да Винчи рекомендовал художникам упражнение - воображать предметы в сырых пятен на сте­нах. Здесь сознательно рефлектируется переход от восприятии предмета в его естественном значений к его фигуративным свойствам и воображению иных предметов. Трудно видеть одновременно оба предметных значения -и реальное и воображаемое, поэтому здесь необходимы переходы, которые имеют рефлексивно ясный, намеренный и скачкообразный характер. Непреднамеренная фантазия, рисующая нашему воображению несуществующие предметы, на основе сходных фигуративных впечатлений - это иллюзии, иногда странные - как призраки, яв­ляющиеся нам в темноте, Художественное творчество рассчитано на "игру" воображения, в которой категориальные и предметные метаморфозы освещены намерением и ясной рефлексией. Ужасы и химеры архаического мировосприятия постепенно оттесняются куль­турой в область патологии, а свободная и волевая интерпретация перцептивного опыта обогащается новыми возможностями, в том числе и достаточно сложными со структурной точка зрения. Квантованность восприятия, его рефлексивная дискретность при этом не разрушает единства и непрерывности самого перцеп­тивного опыта. Сознание способно разрушать его в таких преде­лах и темпах, с такой частотой возвращаться к категориальным планам, что они сохранят свою текучесть и пластическую однородность, приобретая лишь новую содержательную глубину, как бы "впитывая" в себя новое рецептивное содержание. Категориальные вертикальные переходы, как спонтанные так и волевые, указывают на существование какого-то мыслительного пространства, которое не совпадает ни с одной из перечисленных категорий перцептивного опыта. Быть может это пространство и не является перцептивным, не принадлежит к той сфере вос­приятия, которая связана с раздражителями внешнего мира и его предметов. Может быть мы имеем здесь дело с чистой мыслью и волей, данной не только как возможность действия, не только как выясняемая постфактум причина категориальных метаморфоз, но и как какой-то феномен самого средового переживания. Так или иначе, но в этом состоянии сознание в наибольшей мере пользуется своей свободой и способно ее переживать и воплощать в поступке. Тем самым герметический, замкнутый, сплош­ной характер внешней среды разрушается мышлением и его свободой. Это обстоятельство немаловажно и для тех, кто исследует мышление, и для тех, кто занят исследованием и проектированием окружающей среды, ибо мыслительная связь сознания и среды, вносящая в среду разрывы и восстанавливающая ее целостность и непрерывность на базе свободной воли является одним из центральных показателей человеческого, а налет быть и не только человеческого, одушевленного и сознательного отношения живых организмов к миру.