Медитация

Идеология онтология и медитация

Прежние подходы к формообразованию парадоксальным образом игнорировали его субъективный, деятельный характер, категорию искусственного. Они строились на квазинаучной идеологии закономерности и нормы, которой необходимо следовать в силу каких-то ценностных соображений.

Поэтому всякие рассуждения об идиосинкразии, фантазии, галлюцинации, воображении, онейрике и философской медитации воспринимались как реакционные и идеалистические. Признавались только те принципы, в которые роль самого творца форм сводилась к автоматическому преобразователю факторов в ФОРМЫ.   Это объективистский подход, который не выдерживает никакой практической и исторической критики, но который сам давал авторам неограниченное легитимное право критиковать всех  и вся. В этом был его тоталитарно террористический пафос. Теоретик вставал над практиком и практик его ненавидел как классового врага, что и вырывалось в виде критики критиков и критики теоретиков. А бюрократия, сидевшая за кулисами, пользовалась стравливанием теоретиков, критиков и практиков.

Сегодня мы можем дать совершенно новое истолкование практической важности медитации и философской рефлексии не столько как выбор истины, сколько как совершенствования самого творческого мышления и  сознания.

Сегодня мы видим, что апроприация или присвоение философского, мистического и иных форм мышления наделяют проектное и архитектурное воображение способностью впитывать системообразующие схемы и тем самым создавать некие фантастические миры и утопии, в которых разрозненные исторические прецеденты, наблюдения над природой и социальные нормы и пр., способны обрести органическое единство и целостность, своего рода космичность как форму самополагания и самоутверждения.

Тут индивидуализм творческой деятельности субститирует традицию и историю. История становится историей становления самого индивидуального мышления и его акты и события приобретают индивидуально-мифологический смысл, который затем предлагается социуму и культуре как вариант организации формы и пространства.

Этот момент совершенно не разработан в системе теоретического и методологического знания и потому мы практически не имеем сегодня ясного представления о смысле утопических конструкций великих современных архитекторов и теряем почву под ногами в критике частичных квазимифологических теоретических конструкций в архитектурной теории и философии.

Для того чтобы обрести этот смысл и в соответствии с ним вести анализ и критику этих конструкций, мы именно должны понимать как произвольность и частичность этих теоретических утопий и мифов, так и их смысл в конструктивной деятельности воображения и фантазии, как внешние леса, подспорья в ФОРМИРОВАНИИ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ  АРХИТЕКТУРНОГО МИФА.

Об архитектурной медитации

В архитектуре медитация - как особого рода размышление, смешанное с созерцанием может считаться сугубо индивидуальным способом достижения синтеза и получения синтетических решений, то есть форм. Разумеется эти формы выступают при этом как телесный остаток или схема мифа, создаваемого в медитативном откровении.

При медитации сознание погружается в состояние близкое к трансу или сновидению и правополушарные и левополушарные доли мозга работают в одинаковом режиме, что приводит к тому, что категориально-понятийные образования получают как бы образ не для мышления  а для созерцания, а иероглифические и визуальные образы правополушарной доли мозга начинают работать как понятия и категории и схематизировать друг друга.

Стоит заметить, что в таком случае родство архитектуры со жреческой профессией, идущей от Египта приобретает так сказать генетическое оправдание. При этом мышление ( в том числе астрономическое и астрологическое) не исключается, а напротив присоединяется к геометрии проекта или объекта строительства и жизнь и смерть в их метаморфозах начинают играть в особые игры, смешанные с образами света, тяжести, массивности и веса, работы и покоя.

В профессиональной медитации вероятно нет надобности в выборе таких объектов медитирования как трупы и разлагающиеся части трупов, хотя опять таки тесная связь архитектуры с заупокойным культом и бальзамированием, медициной и погребальными обрядами вызывает мысль о естественности визуализации смерти и небытия в разных формах и представлениях.

Медитация по традиции считается путем к неэгоцентрическому и, следовательно, недеятельному, созерцательному мышлению,

ведущему к просветлению. Иными словами к обнаружению решения темной. запутанной проблемы. Исторически первые упоминания о медитации относятся к памятникам Вед 1500 г днэ, медитация распространилась в даосизме, буддизме, в том числе интеллектуальная в дзен-буддизме, в христианстве была поглощена молитвою.

классическими объектами-методами медитации являются

повторение в уме,

повторение жеста,

( в том числе пневматика дыхания и упражнения асаны)

зрительная концентрация

сосредоточение на проблеме.

в совокупности эти приемы приводят к просветлению, сатори, нирване.

Хотя сама по себе медитация не считается аналитической процедурой, в качестве предмета медитации может выступать анализ и сборка какого-то целого и метафорическое отображение с подстановкой аналитики одного предмета на место другого.

В йогической практике целью медитации выступает “самадхи”.

В состоянии медитации нет места спорам и дискуссиям, хотя внутри медитации может развертываться бесконечная диалектика отрицаний и утверждений, отождествлений и растождествлений, катафатики и апофатики.

Для архитектурной медитации интересны симметричные геометрические фигуры и их воплощения в храмовых архитектурных комплексах и разного рода галлюцинаторные видения симметричных и светящихся структур. Принципы симметрии в медитативных экстазах сочетаются со световыми и цветовыми образами. Изучение галлюцинаций под действием ЛСД продемонстрировало богатый репертуар возможных визуальных образов. По наблюдениям О. Хаксли, принимавшего ЛСД, складки одежды начинают восприниматься как истина, что свидетельствует о взаимопроникновении левополушарных категориальных ценностей и правополушарных визуальных образов и подтверждает гипно-галлюционаторную метафору “света как истины”.

 Мандалы тибетского буддизма и тантризма, изображающие космическое совершенство мира не случайно аналогичны храмовым панировкам и планировкам монастырей. Медитация относительно плана сооружения постепенно приводит сознание к совмещению функциональных схем, геометрических фигур и строительных конструкций. В архитектуре медитация может сопровождаться рисованием лабиринтообразных орнаментов и подобного рода графики как бы гипнотизирующих самого архитектора.

Здесь индивидуация визуального мышления предполагает некоторый вид аутовнушения или самогипноза.

То, что мышление при этом достаточно активно, позволяет нам предположить, что синтез мыслительных структур и визуальных образов достигается в частности с помощью составления понятийно-категориальных схем наподобие каббалистических сефирот,  которые отождествляются с разного рода геометрическими фигурами и далее с планами или фасадами или иными схемами сооружений. Чем больше предметных схем удается синтезировать на этой фигуративно-симметрической основе, тем выше ценность синтетических конструктов.

Разумеется - это лишь сама по себе схема и к тому же достаточно архаическая. Сегодня мы можем предположить и иные способы синтеза не исключая компьютерной динамической графики. В то же время как общая логика - медитирование не предполагает какого-то абсолютно елинственного пути и не гарантирует эффекта для любой схематики. Выявляя способ и принцип медитативного погружения в синтетический поиск мы не отключаем всех тех форм историко-культурной критики которые могут совершенно девальвировать или наоборот ревальвировать ту или иную схему. Как правило, рефлексия ее именно девальвирует и демистифицирует. Тогда задачей медитации становится уже мыслительное преодоление рефлексивного скептицизма. Такое преодоление может быть как идеологическим - через выбор определенной конфессиональной схематики или метафорическим - через выбор как бы наиценнейшего природного или культурного прототипа, либо, наконец, гипнотический - через отказ от волевого участия в выборе и предоставление дела случаю (алеаторика) или самому гипно-наркотическому состоянию сна и транса.