Сознание

Сознание

Тема и категория «сознания», на первый взгляд, прямого отношения  к архитектуре не имеет. Но поскольку и проектное мышление, и восприятие архитектуры и множество вопросов, в которых мы рассматриваем образы архитектуры и историческое изменение представлений об архитектуре предполагает наличие сознания и что в стоянии потери сознания, в обмороке или глубоком наркозе нам об архитектуре сказать ничего не удастся – то придется признать,  что все эти темы и вопросы немыслимы вне работы сознания, и что обойти тему сознания стороной нам не удастся.

С другой стороны, ведь тема сознания настолько универсальна, что архитектура в ней просто тонет, теряется – так что спрашивается – имеет ли эта тема «прямое» отношение к архитектуре?

Для того, чтобы понять, что же значит «прямое» отношение и где его границы, нам придется забегая вперед, ответить на вопрос,  что такое архитектура и как она относится  и к миру, и к сознанию.

Это забегание вперед одновременно означает возвращение к началам. Потому что, если архитектура когда то возникла, то она при своем возникновении, видимо, должна была обозначить свое место в мире и  в сознании. Но этого либо не произошло и строители первых хижин или даже зиккуратов на него не ответили, либо мы не в состоянии восстановить то , что тогда имело место.

Исходя из этого,  нам остается допустить, что понятие архитектуры и ее место в мире и  сознании невозможно отнести к какому-то историческом моменту, который мы всегда будем выстраивать гипотетически, и что нам остается только одно –  принять, что мы будем определять это исходя из сегодняшнего, и сиюминутного понимания сути дела.

Но в этом сиюминутном времени, оказывается, есть десятки толкований, не согласуемых друг с другом и погруженных в принципиально разные ситуации – от архитектора, выполняющего доставшийся ему заказ, до профессора, читающего общий курс истории  культуры, от министра, выделяющего деньги на исследования и образование, до студента, подумывающего, не сменить ли ему сомнительную участь архитектора на более земную должность риэлтора на рынке недвижимости.

И все то, что эти люди в разных профессиональных и культурных позициях могут сказать или думать находится в их сознании, в котором есть и мир ( как все) и архитектура ( как нечто).

Но эта универсальность сознания, через которое у всех проходит все, что только можно, не дает никому возможности увидеть и почувствовать что же такое само это сознание.

Попытки увидеть это сознание принадлежат только узкому кругу философов и психологов, которые задают вопрос о сознании и его границах. И теоретик архитектуры – вынужден обращаться  к философии психологии, чтобы понять как он долен ставить вопрос об архитектуре в своей теории. Ибо сама теория никогда до этих вопросов не дорастал.

Реальня трудность этих вопросов состоит в двух моментах.

Первый состоит в том, что волей или неволей касается вопросов сознания многие ученые и архитекторы так и не постигали того, что в нем происходит, прежде всего, что же происходит с самой структурой сознания, которая изменяется под действием разных сил и эти изменения сказываются на «картинах» сознания и всех его смыслах, которые понимаются в итоге как объективные и реальные, а не условные и временные.

Иными словами то что дает сознание относится к реальности всего как условность, а порой и как иллюзия ибо многое остается не доступным.

Сама же структура сознания далеко не всегда до сих пор и сегодня отражать эти процессы то есть рефлексивно постигать самую структуру сознания и хоть как-то интерпретировать масштаб этих искажений.

Потребность в рефлексии  структур сознания как условия адекватности понимания ситуации в наши дни вызывается тем, что разрыв между  историческими формами понимания ситуации и ее действительным современном состоянием на рубеже 21 века достигла максимальных значений, за которыми может возникнуть коллапс понимания и деятельности.

Такая установка не означает ни экстремизма, ни алармизма . Скорее всего, она может истолковываться как призыв к профессиональной и общеителлектуальной совести.

Практически она есть призыв к всестороннему анализу ситуации и расширению масштабов привычных категорий планирования и управления с их «ведомственными»  границами.

Трудность в этом случае состоит в том, что профессиональная сфера должна управляться бюрократическими и политическими институтами, которые оплачивают профессиональные услуги и которые исходят из своих и не всегда достаточно чувствительных органов контроля за целостными процессами  в социуме.

В таком случае эта задача вынуждена распространятся и на частные профессиональные сферы и  их собственные интуиции, так как дискурсивные доказательства грозящих катастроф не всегда доступны эмпирическим исследованиям.

Появляются и новые профессиональные системы, берущиеся за подобный прогноз, но доверять им можно с известными оговорками, так как не ясно кто и какие сферы стоят за их интуициями и  инициативами.

В том числе и многие профессиональные инициативы, выполняющие задания политической власти и планы бюрократических инстанций вынуждены выстраивать свои прогнозы под их частные интересы.

Речь идет не только о прямых частных финансовых и политических интересах но и возможности тех или иных институтов позволить себе выход за рамки и границы временных периодов и содержательную интерпретацию процессов, не выходящую за экстраполяцию предыдущих лет.

Здесь годится пословица о том, что  военные академии  учат офицеров выигрывать в прошлых войнах.

Все это относится и к архитектуре, градостроительству, дизайну и экологии.

Выход видится в одновременном развитии  профессиональных и внепрофессиональных на сегодня инициатив и их взаимную оценку и критику в лимитах имеющихся на это финансовых и кадровых ресурсов.

Для этого одним из актуальных инструментов могла бы стать философская метатеория сознания и критика возможных стратегических и тактических планов работы наличных участников при условии их действительной заинтересованности не только в рамках своих узковедомственных интересов.

Внешне эта ситуация напоминает ситуации идеологического управления. Но, в отличие от идеологии тут в действие выступают не ориентация на одни лишь  ценности избранной системы. А на нормы конкуренции идей и представлений,  как традиционных для сознания, так и новых.

Формальная организация такого нормативного состязания не возможна он требует сомасштабной решительности и терпимости, то есть элитарной  выдержки и спокойствия, готовых к самосознанию и критической реконструкции своего исторического становления.

Возможно, что ни одна  идеологическая и критическая стратегия прошлых десятилетий и столетий еще не сталкивалась с такими условиями взаимодействия  сфер, стран и индивидуальных  концепций.

Но история никогда не готовит будущему всего в достаточной степени готовности -  она всегда имеет дело с риском и готовностью рисковать.

Архитектура сегодня  не готова ни рисковать ни жертвовать только потому, что нынешние элиты решительно готовы устранить ее из участия в процессе, а сама она за предыдущие годы настолько утратила автономию своих инициатив и власть своих профессиональных элит , что не способна говорить от своего имени.

Сознание и патологии
Ошибки и дефекты работы сознания могут вызываться ошибками в системе знания, мышления, памяти, понимания, и пр.
однако часть ошибок сознания может вызываться болезнями и аномалиями в работе мозга
С такими патологиями обычно связываются радикальные отклонения,  в более тонких случаях диагностика отклонений от нормы работы сознания разработана слабо.