Размышляя над характером собственной работы в последние годы, когда я практически ежедневно пишу и публикую одну или две заметки, в которых формулирую некоторую схему или идею, но не успеваю связать возникающее множество текстов в какую-либо единую структуру. Многие мои друзья постоянно советуют мне подняться на какой-то более высокий уровень обобщения и изложить накопившееся содержание в виде книги, которая давала бы возможность охватить это целое и уже от него спускаться к частям.
Я долгое время отказывался и отнекивался. Ссылаясь на увлеченность и напор какой-то неясной мне самому интуиции, на то, что так работает мой мозг и так развертывается содержание в направлениях, которые я сам не могу ни планировать ни предвидеть.
И только теперь, после переписки с С.Ситаром, и опытов с «Архимией», которые мы ведем с О.Ермолаевой, я понял, что то, что я делаю, есть именно реализация сетевой структуры и сетевого принципа. Сеть состоит из множества узлов и в каждом таком узле сосредоточено необходимое и достаточное число инициатив для продолжения этого роста сети.
И такая сетевая манера в принципе девальвирует традиции книжной этики и эстетики. Книга при всем своей величии и неоцененном еще даже до конца влиянии на развитие цивилизации постепенно уступает свои позиции новым этическим и эстетическим принципам сетевой культуры.
Сет движется не к истине и не к конечной цели – сеть разрастается, увеличивая число своих генеративных узлов и комбинаторных потенций.
Сеть принципиально многомерна и эта многомерность есть внутреннее условие ее экспансии. Мой блог «Башня и лабиринт», в отличие от многих политических блогов, не управляется динамикой событий и ходом внешней жизни, он развертывает только внутренние потенции и конфликты, работает с рефлексивным перевариванием разных интенций и разных проблемных ситуаций внутри самого себя, в то же время, оставаясь открытым как для присоединения к нему новых авторов, так и втягивая в себя все, что оказывается в достаточной гравитационной близости к его проблематике.
Сама идея сетевых структур не нова и я давно увлекался сетями и их теоретическим обеспечением в работах чилийской школы биологов Варелы и Матураны.
Однако начло работы над блогом не шло по сознательной канве сетевого развития, блог развивался спонтанно и когда я начал нумеровать заметки по теории архитектуры аббревиатурой ТА – я и понятия не имел о том, сколько их появится. Помню, что Сергей Ситар писал мне после тринадцатой заметки, что я открыл «сериал» и я только ухмыльнулся. Надо же, какая странная метафора.
Но когда число заметок перевалило за 600, а скорость их появления только росла, я наконец понял, что дело тут не в моей графомании или одержимости и даже интуиции. Тут дело в том, что я попал в резонанс с какими-то параметрами роста сети. Только после того, как число статей разрослось до двух тысяч и продолжало расти с ускорением (!) я понял, что тут имеет место не простая декларация сетевых форм, а их конкретная практическая реализация, реализация уже материализовавшаяся в тысячах конкретных статей, с одной стороны, и в процессе ускоренного продолжения их роста с другой.
Мне уже приходило в голову, что важным условием работы этой порождающей тексты машины является циркадный ритм – сутки. И этот циркадный ритм тесно связан не моей психикой или темпераментом. А с работой моего мозга. Примерно в пять часов утра я просыпаюсь с фактически готовой новой статьей и ее идеи накануне вечером не были мне ни интересны, ни доступны.
Иными словами я понял, что после своего рода «разогрева» - как результата многолетней работы, мозг включается в эту работу по-новому. Он начинает работать не как орудие моей воли, а самостоятельно, синхронно с моей волей или даже независимо от нее.
Мне же остается каким-то образом подпитывать его своим участием и выполнять требования самого мозга, фиксируя все, что появляется, так как моя память держать это в уме не способна.
Другим условием этой работы стал Интернет, в котором я и публикую ежедневно эти тексты. Роль интернета тут двоякая. С одной стороны, это просто удобнейший способ хранения в памяти и легкой доступности обращения ко всем текстам, а с другой, это ощущение того, что эти тексты, не задерживаясь в письменном столе и на полке, немедленно попадают в оборот глобальной циркуляции идей. И эта вторая сторона дела каким-то образом – через посредство моего удивления передается мозгу, который как бы обнаруживает в глобальной паутине себя самого. Иными словами я чувствую тут какое то новое интуитивное ощущение причастности к коллективном у разуму, которого до появления глобальных сетей не было. И мне кажется, что сходство с наркотиками в данном случае лежит глубже эйфории, в нем реализуется новое измерение социальности и профессионализма.
Я конечно знаю о своего рода аддиктивности сетевого присутствия, но думаю, что этим болезненным феноменом оно не исчерпывается.
Не случайно же интернет происходит от слов сеть и паутина.
Многомерность интернета заслуживает особой рефлексии.
Что означает вообще многомерность? С математической точки зрения некий факт или феномен имеет столько измерений, сколько приписываемых ему независимых качеств. Если каждый узел или текст этой сети имеет более трех специфических и несводимых друг к другу качеств, он становится элементом многомерной сети.
Я теперь понимаю, что заставляло меня постоянно работать с триадами – начиная со статьи «Проектирование без прототипов» (1975) и кончая новой триадой архитектурной парадигмы – «Субстанция-масштаб-норма».
Выбор триад, сам по себе остается и становится проблемой. Сем хороши триады в истории мышления?
Быть может, работа с триадами в рамках сложившейся исторически вербальной схематики мышления до сих пор остается самой удобной в операциональном отношении.
Но в рамках сети как единства этих измерении оказывается намного больше. Но необходимости редукции или иерархического соподчинения этих измерений сети НЕ требуют, и в этом их огромное преимущество по сравнению с линейными структурами трактатов, диссертаций и статей.
Смысл сетевой формы состоит в том. Что она открыта для присоединения для любого в любом своем узле и итогом этого присоединения становится новый рост сети в новых, часто непредвидимых заранее, направлениях.
Тут одновременно выявляется и гигантская интеллектуальная продуктивность сетевых форм и совершенно новый способ соединения авторской индивидуальности и тотальной совместимости множества авторских позиций.
Эти позиции оказываются рефлексивными, но не требуют соответствующей оппозиции и парадоксализации. Их проблематизация выражается в позитивном выборе новых векторов и продолжении развертывания сети в новых направлениях, что придает сети как целому новые измерения.
Естественно, в этом новом масштабном измерении интеллектуальной активности есть и опасность нового хаоса. Наверняка, вместе с распространением сетей растет и противодействие этой хаотизации. Сегодня оно воплощается в многочисленных схемах упорядочения и поиска сведений и информации.
Но здесь как раз мы находимся в самой начальной стадии аккумуляции продуктов интеллектуальной деятельности, где первые поисковые системы далеки от желанных способов координации и коммуникации.
Прежде всего, это видно в состоянии ныне практикуемой интерактивности. Аудитория Интернета включается в эту интерактивность неохотно и чаще всего на примитивном, дикарском уровне, пользуясь свободой анонимного хамства.
Уровень хамства в интернете велик, но не следует придавать этому феномену какой-то угрожающей силы. На мой взгляд, эта потребность говорить и посылать оскорбления со временем настолько банализируется и автоматизируется, что потеряет всякую прелесть индивидуализации, к тому же возникнут и мощные антиспамовские фильтры.
Важнее вторая сторона – робость и страх утратить свое индивидуальное лицо и раствориться в массе. Новые возможности творческого соучастии оказываются не готовыми к масштабам коллективного взаимодействия и роль тормоза может играть тщеславие и авторское честолюбие.
Не случайно уже сегодня борьба с плагиатом становится какой-то формой интеллектуальной борьбы. Но со временем скорее всего изменится самая ценность индивидуального авторства, и индивидуальной интеллектуальной собственности ( копирайта) и уступит место действительной эйфории распространения творческих идей в коллективном разуме.
Не сомневаюсь, что в этом отношении сам интернет со временем породит какие то знаки индивидуализации – наподобие дактилоскопии мысли – которые будут сохранять следы индивидуального участия и присутствия. А с другой стороны радость взаимного обогащения как своего рода совершенно новой формы коллективной взаимопомощи сделается новым инстинктом, наподобие инстинкта живых существ делиться теплом своих тел. Эта новая эйфория возможно и приобретет своего рода наркотические свойства, которые станут гораздо более мощным противодействием нынешним наркотикам, практикуемые государственными антинаркотическими полицейскими службами.
В какой степени эти тенденции могли бы совпадать с поисками индивидуации в архитектурном и дизайнерском проектировании судить пока трудно. Для этого потребуется значительное расширение и углубление исследований креативных потенций интернета. Но на первый взгляд все же именно здесь и найдется форма обеспечивающая безграничный рост индивидуации и соответствующий ему способ стилевой или ценностной унификации индивидуальных интуиций.
Комментариев нет:
Отправить комментарий