Порог

П.В.Капустин. Порог ( феноменология дома) 

К МИФОСИМВОЛИЗМУ И ФЕНОМЕНОЛОГИИ ДОМА:

Элементы

1. ПОРОГ

 

 Порог - особая и загадочная часть Дома. Часть ли даже? Порог живёт сам по себе, как бы отдельно от Дома, но и в непосредственном соединении с ним, разумеется. "Неразрывно и неслиянно"? Нет, скорее формула священного символа здесь вывернута наизнанку: разрывно и слиянно; неотделимо, но автономно. В этом можно видеть проявление своевольной магии порога.

Порог в "архитектурно-оформительском" смысле, т.е. в смысле архитектуры как пресловутой "организации пространства", есть артикуляция входа, а ещё более концептуально и минималистично - обыгрывание перехода черты, границы. Порог есть драма архитектурных форм по поводу входа: разделения и связи различных пространств и состояний, конца пути (предел - одно из значений порога) и преддверия - начала чего-то нового, предчувствия пребывания в Доме.

Порог окружён ритуалами и бытовыми поверьями, поговорками и приметами. "Взойти на порог", "начать с порога", "выгнать за порог", "не пустить на порог", "вымести за порог" - лишь часть из них, но уже в них можно почувствовать значимость Порога для экзистенциальных процессов и событий, его миссию ценностного выбора, фильтрации, контроля. Если архитектура что и организует, так это не пустоту пространств, но такие вот сущности, придавая им это-вот-существование.

Но порог - не есть Место. (См. всю феноменологию места, прежде всего - в блоге "Башня и лабиринт" за 2013-14 гг.). Порог может символизировать или функционально означать место, но он трансцендентен месту. Он есть проявление перехода из неместа в место. Это проявление - магическая задача; проявить - явить в "pro-" залоге, сделать явным не латентно существующее, но возможное; осуществить проектность проявления.

Порог делает собственно порогом движение, идущий (в т.ч. и в самой возможности движения). Идущий активизирует Порог. Равно как и тот, кто перейти его не может. Т.е. порог интенционален, он не имеет объектного существования, он появляется в направленности сознания. Поэтому:

- порогом может быть разное;

- типологические или морфологические описания порогов не имеют собственного смысла вне феноменологической интерпретации - как архитектурные детали они мертвы (боюсь, это справедливо для всех элементов жилого дома и традиционной архитектуры вообще. Но для порога интенциональность динамична, транзитивна).

В пороге как входном портале можно чувствовать некую мембрану, натянутую на его просвет - она реагирует на движение.

Порог, несомненно, "эрогенная зона" дома, используя образ Ч. Дженкса. Эротизм в теме порога разнообразен и вряд ли ещё до конца изучен. Гендер порога также представляет интерес. При явном преобладании женского начала, в русском языке лишь одна из ключевых частей Порога имеет женский род - Дверь. Но и другие языки не спешат раскрывать женскую природу Входа в Дом; вероятно, это табу, продиктованное заботой о безопасности.

Сквозь порог, портал, разумеется, ещё осуществляется и выход - в Мир. Но тема входа доминирует, т.е. налицо анизотропия портала (когда он часть здания).

Пороги, как и порталы, пропилеи и т.п., быстро освобождаются от власти своих авторов-строителей, гораздо быстрее и сильнее, нежели остальные сооружения, даже храмы. Эта раскрытость на потоки, реагирование на многих и разных акторов движения, актуализирующих порог, размывает авторство; порог должен быть независим от того, кто его породил - построил.

Порог это движение и по горизонтали и по вертикали, поэтому его формула: портал + ступень. Здесь есть не только топологическое или векторное разделение, но и семантическое и феноменологическое усиление, совместность и содружество (архитектурно разыгрываемое как композиционное единство). Значима и площадка между этими двумя частями, а также нельзя забыть дверь и навес.

Портал

Автономия порога хорошо видна в руинах. Дом, здание с разрушенным входом (а вход - всегда порог), с дырой вместо порога выглядит гораздо более страшной руиной, нежели отдельно стоящий портал - всё, что осталось от здания (как Portara на острове Наксос). Первое - просто труп, ужасно изуродованный, второе же - образ для романтиков, вроде Давида Каспара Фридриха, место паломничества. Это пример, когда часть больше целого, или, по крайней мере, способна целое репрезентировать. Эта часть позволяет вступать в почти полноценный контакт с утраченным зданием, в то время как несравненный ужас охватил бы нас на улице из прекрасных зданий, не имеющих ни одного входа: для кого они? (Или, иначе, кто мы?) Этот ужас в духе Кафки или Гоголя можно, с известной долей воображения, испытать ночью на улице зодчего Росси в Санкт-Петербурге, где - против замысла автора - заложены почти все арки нижнего яруса. Кстати сказать: закладывание входа, ликвидация порога, как и пробивка нового входа, где его не было и, казалось бы, быть не могло, - наиболее распространённые акты адаптации здания к меняющимся условиям использования, но они же и лучшие свидетельства независимости Порога от воли архитектора, автора (или мнящего себя автором) Дома.

Пирамиды, лишённые входов, пугают, а ворота посреди поля опознаются скорее элегичными и влекущими. Триумфальная арка вполне автономна и самодостаточна, она не предполагает какого-либо объёма, пристроенного к ней, она сама организует значительное городское пространство, подчиняет его себе.

Портал в центре природного ландшафта (в центре всегда потому именно, что им же центр и задаётся!), те же ворота Portara - гигантский вход в отсутствующее святилище Аполлона, открывает ещё одну сторону Порога, всегда находящуюся перед глазами, но не всегда видимую. Парадокс в том, что сторона эта как раз - зрение, организация зрения. Можно ли "организовать пространство" архитектурными средствами - вопрос открытый, как и само пространство, но ими точно можно организовать зрительное восприятие, задав сценарий, или, как в случае с Portara, раму. Такие рамы становятся обязательным условием зрительного восприятия всего окружающего ландшафта, их раскадровка определяет и приоритетные виды, и оси, и точки смотрения, чем, собственно, организуется уже и сам ландшафт, пространство. Этим минимальным архитектурным средством задаётся и норма присутствия в Месте, и масштаб Места, без него безликого и мелкого; самый воздух уплотняется, проходя сквозь мраморный прямоугольник.

Смотрение сквозь раму - прерогатива окна, разумеется; входной же портал (не отождествляясь вполне с порогом, являя компоненту сложной системы порога) не столько похищает у окна его функцию, сколько заимствует на время, вовлекает её в движение сквозь себя - движение, которое в общем виде не предусмотрено, а нередко и прямо запрещено окном. Но движение через портал не слепо. Другое дело, что взгляд сквозь портал входа, если это не Рама триумфальной арки и т.п., но функциональный элемент здания, относится примерно ко столь же редким событиям, как и лазание в окно. Зрение здесь привлекается служебным образом, что вовсе не означает отсутствие внимания к визуальному оформлению самого портала. Но вот вид из портала или же впортал - вовнутрь здания, привлекает, скорее, живописцев и фотографов, чем архитекторов, для которых такие виды - лишь антураж или, в лучшем случае, значимая для ансамбля пустота, как интерколумний или просветы между балясинами. Но вид этот плохо осознаётся и мало ценится и жильцами дома, предпочитающими смотреть в окна, а порог держать "на замке". Здесь, очевидно, действуют древние архетипы, скорее всего связанные даже не с безопасностью, а с антропорфизмом архитектуры. В смотрении сквозь входное отверстие здания - в любую из сторон - есть что-то неуничтожимо порнографическое.

Площадка

Что значит взойти на порог? Закончить долгий путь. Отряхнуть с себя пыль дорожную. Возблагодарить Небо за позволение оказаться здесь (отсюда вертикальный подъём, пусть и небольшой[1]). Оставить позади переживания пути и восстановить свои цели и ценности, которых ради тяготы приняты были. Подготовиться ко входу. Известным образом изменить себя, тем самым. Предчувствовать встречу с людьми, и с ними - нового мира (мира семьи, а каждая семья - это планета). Готовность к вступлению в новый мир фатально противостоит монотонности дороги. Но можно и повернуть, продолжить путь... Всё решается здесь и теперь, на Пороге. А точнее - на площадке перед входом, но после подъёма -отстранения от пути.

Здесь и теперь - это хронотоп. Порог, ежели он, в самом деле, не Место, или не вполне Место[2], то он, несомненно, узловая точка Пути, его кульминация. Преддверие. Но к хронотопу сегодня накопилось немало претензий. Первая из таких претензий - ситуативная природа хронотопа. В самом деле, архитектура, вроде бы, искусство вневременное, она принадлежит Истории (или, скорее, История принадлежит Архитектуре), она символизирует даже не Время, но Вечность. А тут вдруг ограниченность площадки для принятия решений - решений, возможно, экзистенциально значимых, а ограниченность и темпоральная, и пространственная. Какие-то силы (античные парки, видимо) втягивают архитектуру в игры, которых она, кажется, хотела бы избежать. Но нет, это мы по лени душевной стремимся избегать ограничений и выбора, Архитектура же обожает масштабные столкновения и ритмические сбои. Мимолётность и Вечность вступают в аннигиляцию на площадке Порога, они взаимоуничтожаются, порождая Место. Всякий раз порождая, как только мы имеем дело с Порогом. Как только мы входим в Дом - он воссоздается наново. Как только выходим из Дома - воссоздается Мир[3].

Энергию аннигиляции разносит экспрессия архитектурных форм - тем более сильная и артикулированная, чем более значимые встречи времён и масштабов происходят на площадке Порога или же чем чувствительнее к таким встречам архитекторские интуиция и воображение. Порталу от этой экспрессии достаётся гораздо больше, он - излюбленная архитекторам всех времён "тема". А площадка как бы исчезает, уступает зримости предстоящего нам Портала своей незаметностью под ногами. Но не зря именно её, утилитарную площадку, чаще всего и именуют, собственно, порогом - без неё не обойтись. В структуре Порога всё подчинено ей.

Вход в Дом через веранду двусмыслен: с одной стороны, много отвлекает от самого акта входа со всеми набросанными выше оттенками (и многими другими, несомненно). На веранде - скамейка, "что бы мог подумать каждый нужен ли он кому-то тут...". С другой же стороны, такой вариант обладает "заманивающим" свойством: мы уже почти в Доме, почти вошли, выбор оказывается смазан, а вхождение мягко подменено "втеканием". Архитектура знает немало приёмов размытого или дискретного входа и использует их когда надо преодолеть сомнение входящего или его сопротивление, или же когда степень изменения (очищения, посвящения) входящего должна быть высока и не достижима в одном хронотопе - тогда развёртывается целый линейный сценарий (таковы храмы Верхнего Египта). Веранда - здесь: гипертрофированная площадка входа - может быть отнесена к числу простейших из таких приёмов. В известном смысле, она выражает определённое отношение хозяина Дома к своим посетителям.

Но не хуже выражает отношение и короткая площадка порога, шириной с проступь (СНиП оставим в стороне от нашего предмета). Тут нам как бы сообщают: нечего думать, коли на неё уже встали - заходите! Рядом с грандиозным ордерным порталом на мощной и неприступной стене такая площадка вызовет чувство обречённости и ничтожности входящего, а перед убогой хижиной она же обращает подобные чувства в сторону обитателей. Напротив, широкая и высокая платформа в первом случае придаёт входящему больше достоинства, а во втором - позволяет предположить, что обитатели не так уж просты. Своя форма насилия над волей входящего присуща и большим, и малым площадкам входа, найти гармонию - искусство, поскольку сочетания пропорций, места, материалов, форм, нравов и прочего чрезвычайно разнообразны и всякий раз индивидуальны.

И ещё: возможно, в размере площадки входа - собственно порога - закодировано ожидаемое от вас время вашего нахождения в Доме. Узкий порог негостеприимен, здесь от вас хотят быстро избавиться (потому и приглашают по-быстрому), а "гульбище" располагает к растянутому во времени пребыванию, ко многим состояниям присутствия, сменяющих друг друга как блюда на званном пире.

Ступени

О ступенях кое-что сказано выше, в т.ч. о том, что это ступени только вверх. Если надо войти в землянку, бомбоубежище или другое подземелье, это всё равно ступени вверх. А уж после площадки - куда там надо дальше. И вопрос, действительно, отнюдь не только в ливневых водах. Когда мы сходим с дороги вниз, мы неизбежно попадаем в инфернальное. Дорога и сама-то не проста и небезобидна на мифологию и символизм, а уж если с неё и вниз...

Дом доброго человека не может позволить себе располагаться в низу Мира. Внизу - нечеловеческие низшие существа и их обиталища. Но помещения ниже нулевой отметки далеко не обязательно инфернальны и там тоже могут жить вполне добрые люди. Именно порог и решает всё. А точнее - его ступени, заданный ими импульс подъёма над дорогой (весь внешний мир, в этом смысле, Дорога), импульс, далее подхватываемый и разыгранный площадкой, порталом, дверью и всем домом. Плох тот дом, в котором нет чердака (символа надсознания), но плох и тот, в котором нет подвала, подземелий: как человек нежив без бессознательного (а бессознательное - без подсознательного), так и Дом полноценен лишь в совмещении верха и низа.

Отношение верха и низа в Доме, человеческом жилище, вряд ли амбивалентно. Где преобладают ценности, где правит бал ценностная рациональность, там нет амбивалентности. Возможно, это умаляет магию Дома (А.Г. Раппапорт утверждает, и не без оснований, что магия амбивалентна), но, в любом случае, делает её "мягче", приручает и одомашнивает, как кошку.

Вертикальное движение в Пороге имеет и отрицательные измерения, но это измерения воображения - обереги от зла, закапываемые жильцами под порог, "подклады", подбрасываемые туда же недоброжелателями, а также и случайно (если здесь можно вообще говорить о случайности) завалившиеся предметы обихода и пр. Это вещи разного происхождения и разной силы, их наличие делает порог, и без того непростую в эзотерическом смысле конструкцию, и вовсе уж шкатулкой с чудесами[4]. В общей топографии Порога о них умолчать нельзя. Но и говорить о них предоставим другим и в другом месте.

Наконец, под порогом может жить домовой (чем многое в эзотерике порога объясняется). Там он обитает потому что порог, кроме прочего, это ещё и щель между мирами, щель "сшитая", но никогда не преодолённая вполне.

Подъём на площадку порога может составить одну ступень (роль которой может выполнять и деревянный чурбак), а может вырасти в целую лестницу, но у лестниц - своя мифология. Лестницы наиболее остро воспринимают дети и запоминают впечатления на всю жизнь, заново переживая их иной раз во снах. Напротив дома моего детства был (и пока ещё есть) двухэтажный дом с удивительной, фантастической, невозможной деревянной лестницей в деревянном же крыльце - сплошном коробе с крышей и стеной с кривыми окнами, спускавшемся со второго этажа, где жил мой приятель. Мне приходилось часто подниматься и спускаться (что было едва ли не страшней) по ней, по бесконечному потоку скрипучих ступеней. Разумеется, ни промежуточной площадки, ни перил не было. Всё крыльцо казалось живым и готовым отчалить от дома, вместе со мной. Это головокружительное предприятие навсегда оставило в душе некий индивидуальный "миф предмета", который не позволяет уже относиться к лестницам как к утилитарным средствам вертикальной коммуникации.

Дверь

Центром портала, да и всего Порога, как не крути (в фигуральном смысле - как не накручивай ордерные и прочие композиции вокруг отверстия входа), всё же является дверь. Она, собственно, и есть та деталь, ради которой существует Порог, но назвать дверь деталью - существенно принизить её статус (культуролог назвал бы этот статус онтологическим, но мы не будем впадать в натурализм). Дверь - едва ли не лицо дома. Быть лицом - это миссия[5]. У лица домов развёртывается улица - Дорога, и более чем дорога, связывающая индивидуальности в единство; нитка в полотне Города.

Семантика русского "дверь" может быть вольно интерпретирована как требование не принимать на веру надёжность двери; её необходимо проверить (pro-верь) и артикулировано обеспечить.

Дверь в норме - закрыта, чем и достигается преткновенность взгляда, описанная выше. Дверь - материализация чувствительной мембраны, натянутой на раму портала, её незатейливый механический субститут.

Но дверь отнюдь не проста. В известном контексте она может стать семантическим заместителем Дома, быть может, даже его символом. Сказка о медведе, охранявшем дверь посредством таскания её с собой по лесу, довольно поучительна. Но всё же двери охраняют не медведи, двери подчиняются домовому, с которым стоит иметь хорошие отношения дабы избежать его вредности ("вредь" - анаграмма слова "дверь").

Навес

Собственно навес, крыша и делает порог крыльцом. Навес устраивается над площадкой и лестницей (лестницами - этимология слова "крыльцо" не случайна - в богатых русских домах высокие лестницы поднимались с двух сторон (слева и справа), образуя "крылья"). Его конструкция предполагает, как правило, появление опорных столбов, колонн или стенок, что в совокупности со всем остальным превращает Порог в подобие Дома - в теремок, предваряющий своего большого собрата. Эта магия удвоений, двойничества, семантических замещений и подстановок части вместо целого, часто нам здесь встречающаяся, характерна для архаических традиций, их ритуалов и ремёсел - т.е. органична тому миру воображения и практики, которому генетически принадлежит Дом.

Навес - это ещё и сень, т.е. элемент, отсылающий к типологии сакральных архитектурных объектов, намекающий на алтарь. Сень - символ присутствия божественного. Тем самым, сверху, сакральным, уравновешивается и обезопашивается инфернальная подпорожная активность. Но напряжение, понятно, не снимается; Порог - локус столкновений.

В своём полном виде - в виде крыльца - Порог уже воочию обретает все качества микромодели Мира, поскольку в нём присутствуют горизонтальное и вертикальное (в т.ч. движение); верхнее/нижнее; внешнее/внутренне; большое/малое; там/тут; своё/чужое; пустое/наполненное; правое/левое. Можно и продолжить: Я/не я. Место (среда)/пространство... Мировое Дерево прорастает сквозь Порог.

 

---

[1] Он существенно более значим как вектор перемещения тела вверх, над дорогой, нежели как деталь водоотведения и др. полезных функций. Едва ли не самое неприятное "архитектурное" впечатление я получил в г. Благовещенске Амурской области, когда обнаружил вместо входной площадки перед подъездом стандартной хрущевской пятиэтажки... яму таких же аккуратных очертаний и габаритов, глубиной в подступенок, и, соответственно, дверь входа в ней, внизу. Этот антипорог воистину кошмарен уже в своих "сухих" феноменологических и символических горизонтах, т.е. даже если не представлять себе что творится там во время дождя.

[2] Скорее месторождение - точка непрестанного рождения Места, обновления Места - Дома (ведь Дом должен быть Местом, но не замкнутым в себе изолятом, а обновляющимся и живым).

[3] Не оттого ли "нечестно" глядеть сквозь порог (да и, пожалуй, небезопасно)? Здесь надо двигаться, пере-мещаться, менять Места. Надо отдавать своё тело этим изменениям, но не созерцать их непричастно. А окна не зря уподобляют картинам на стене - они образы внешнего мира, но не сам Мир. (Лазить же в окна "нечестно" и небезопасно по другой причине - неведомо куда ещё попадёшь.)

[4] В старом доме, где прошло мое детство, дед с отцом однажды решили перебрать крыльцо, выходящее во двор. Задача заключалась в разборке старого крыльца (небольшой веранды по сути) и строительства нового. Во вскрытых недрах к моему восторгу были обнаружены: бильярдный шар с цифрой 13, сделанный из слоновой кости, мятое бронзовое кадило на цепочке (в доме до революции жил священник), ржавый штык-нож винтовки Маузера 1898 г. (вначале сломанный пополам в ходе коллективного метания в дерево, а затем отобранный местными малолетними бандитами), немаленький кусок глины с полным отпечатком кисти руки кроманьонца, умыкнутый мною с одной из крымских стоянок, а потом считавшийся потерянным, куча битой керамики XIX и, возможно, более ранних веков, медный елизаветинский пятак, бычий рог, стреляные гильзы всех калибров, много другого прочего, по мелочам.

[5] Эта миссия двери особенно значима должна бы быть для квартиры во многоэтажном доме, где фасад уже никак не репрезентирует индивидуальность жильцов, но в квартире входная дверь не выдерживает семантической перегрузки, приходящейся на неё, и растворяется во множестве подобных. Это один из аспектов архитектурного провала многоэтажного жилого дома как типа, так и не сумевшего состояться от Рима до наших дней.