Знания

Тема знания формально входит в триаду – Знание-Умение-Понимание,  и уже одно это объясняет интерес к знанию как таковому и его связи с двумя другими категориями.

Но дело не только в этом. На мой взгляд, исторически сложилась ситуация, в которой  Знание приобрело намного больший авторитет и  вес, чем умение и понимание. В частности, в системе архитектурного образования.

Точнее было бы сказать, что поскольку вся система архитектурного образования строится вокруг практики проектирования под руководством опытных проектировщиков и педагогов – на  самом деле, конечно знания в системе архитектурного образования  играют не столь важную роль как практические уроки. Но вся система современного   высшего образования, ее нормативная  структура строится на основе Знаний и, так или иначе, и в архитектурном образовании знания неумолимо  выходят на первое место. А практика преподавания архитектурного проектирования остается  в глубокой тени.

Что значить эта тень?

Я это обсуждал неоднократно. Повторю.

Эта тень означает, что если о знаниях можно свободно рассуждать, обсуждая их объем, современность или устарелость, степень глубины и пр.,  то в сфере проектной практики и обучения ничего подобного не происходит. Разговоры о проектировании ведутся на  языке туманностей и недомолвок, доходя до толкования проектного обучения с помощью экстрасенсорной связи (И.Лежава).

Тут на мой взгляд сказывается  как раз недостаток Знаний о самом проектировании и профессиональном мышлении. И в этом смысле  я за углубление Знаний о проектировании и профессиональных способах мышления в архитектуре. Но эта задача никак не решается путем насыщения  учебных курсов какими-то  более или менее далекими от проектирования и профессионального мышления знаниями из области социологии, экономики, экологии, психологии, семиотики и пр.

Так что получается, что передача Умений и навыков или образцов архитектурного мышления  из деятельности  архитектурных школ не исчезает, но знаний о  об этих профессиональных умениях  как таковых не прибавляется и в это отсутствие профессиональных знаний непременно начинают проникать знания не профессиональные и тем самым глушить профессиональное мышление.

Вторая сторона вопроса имеет совершенно иную природу и происхождение.

Состоит эта вторая сторона вопроса в том, что массив позитивных знаний  в современной  культуре стремительно растет и их доступность стремительно увеличивается. Рост знаний об архитектурном мышлении и профессиональных умениях почти не развивается. Зато  все прочие виды знаний, примыкающие или касающиеся  архитектуры,  стремительно растут и доступ к ним интенсивно увеличивается – издаются книги, пособия, учебники, справочники, энциклопедии, библиографии  и теперь все это уже  в форме  интернет сайтов и разного рода блогов.

Поэтому  я вижу экстренную необходимость уменьшения дублирующих эту систему распространения знания в системе высшего архитектурного образования сократить, а на их место поставить все что касается умений и понимания.

То что в наше время огромное количества часов тратится на лекции по разным областям знания – истории архитектуры, строительных конструкций, научного обеспечения проектирования  и пр. – это рудимент других эпох, эпох, когда книг  было мало и  они были дорогими и редкими, и приходилось  излагать все эти знания  с кафедры. Это время давно прошло и сегодня учащиеся имеют необозримо широкий спектр способов для самообразования во всех этих областях, хотя остается потребность в помощи, советах и индивидуальных консультациях, которые высшая школа могла бы обеспечить  с помощью института тьюторов.

Но эти проблемы я давно обсуждал и буду обсуждать дальше. А сейчас я сосредоточусь все же не специфике знаний и их места  в профессиональном мышлении.

Что такое знание?

Это первый и важный вопрос. Точно определенного понятия «знания» к сожалению до сих пор нет и все его имеющиеся определения,  как правило, тавтологичны. То есть строятся так:  «знание – есть знание».

Попытаюсь порвать или хоть немного расширить это круг.

Для э

Того я предлагаю следующее определение.

Знание это совокупность текстов, написанных на известных вербальных и иных знаках и языках, в которых описываются факты,  вещи, события, нормы и  правила деятельности.

Некоторые тексты к числу знаний не относятся – это молитвы, шутки и анекдоты, художественные  произведения  с выдуманными сюжетами, указатели,  плакаты, рекламные объявления,  и многие иные  виды текстовых документов  в которых нет указанных описаний.

Второй важный момент состоит в  том, что знания  как такого рода тексты хранятся  в системах Памяти и различаются  в зависимости от природы этой памяти.

Первый круг такой памяти – есть память, хранимая в мозгу отдельных людей или групп. Они передаются устным путем или с помощью каких то демонстраций и ритуалов. Люди извлекают эти знания из собственной памяти или в коммуникации с близкими людьми (  в кругу семьи, малой группы друзей, соучеников, соседей и пр) с помощью вопросов и ответов, примеров и поучений.

Кроме устной памяти  в мозгу знания хранятся  в текстах, на материальных носителях – от каменных скрижалей до компьютерных чипов., в том числе на пергаменте, папирусе, бумаге, фотопленках или иных носителях.

В прошлом такие тексты могли читаться с помощью глаз или осязание (азбука Брайля).

Новые формы компьютерной памяти  могут читаться только с помощью компьютеров.

Изобретение фонетического и иероглифического языка было встречей мозга с  материальными носителями. Как это произошло,  в точности мы пока нем знаем, но последствия этой встречи сыграли решающую  роль в истории человеческой цивилизации.

Прежде  всего потому, что таким образом знания получили возможность к механическому и копированию – Переписыванию рукописей, п0435ати с досок ( деревянных или металлических) фотосъемки и собственно  компьютерной записи.

Изобретение  письменности сделало знания товаром. То есть знания  в виде текстов на этих носителей стало возможно  покупать, накапливать. Хранить – отдельно от мозга людей.

Деньги сами по себе могу т считаться текстами – но не знаниями. Прежде  всего деньги с выбитым или напечатанным на них текстом. До этого деньги текстами не были и требовали не чтения а  взвешивания.

Но этим близость денег ( особенно бумажных) и знаний не ограничивается.

Важнейшим  для судьбы знаний в форме материальных текстов стало не только копирования. Но и подделка. Подделываются не только монеты и ассигнации, но и тексты со знаниями – архивные документы, договоры, священные манускрипты.

В наше время  механически подделываются ужу и такие системы хранения знания  как «диссертации».

Став материальным предметом знания начали не только копироваться, но и производиться  в  виде продуктов оплаченной деятельности – сначала платили переписчикам и писарям, впоследствии авторам, которые не переписывали, а сочиняли тесты, производя для этого исследования или измерения.

В частности  к особому роду текстов  стали относить изображения-  карты, портреты, виды природы или  известных предметов – городов, зданий и пр.

Особый вид изображений – фотографии, которые производятся уже не как конструкции или тексты  с помощью специалистов – художников, а с помощью оптических приборов и химических процессов.

В системах школьного образования поначалу не было достаточных средств для использования готовых текстов, поэтому школьников учили письму и читали им тексты. Которые ученики записывали, конспектировали, то есть превращали из звуков  речи в материал для зрения.

В новейшее время и производство новых текстов, и тиражирование, и копирование старых текстов стало предметом индустрии – книгопечатания, копирования, издательств книг, газет и журналов.

Над множеством этих тиражей и копий  тестов стали формироваться особые формы памяти как инструментов их хранения- коллекции, музеи и библиотеки, архивы (  в том числе и секретные) и клады. До сих пор величайшей из библиотек считается Александрийская, которая была сожжена.

Эти хранилища памяти до сего дня частично остаются  в ведении лиц и организаций, не позволяющих доступа к ним посторонним. Знания стали предметом секретным и охраняются разными  организациями, в том числе государством и негосударственными институтами.

В Новое время публичные библиотеки стали доступными широким кругам горожан. С изобретением ксерокопирования библиотеки начали тиражировать некоторые книги и рукописи параллельно с издательствами. А после изобретения Интернета доступ к текстам приобрел невиданные масштабы и скорости коммуникации.

Рукописи, вопреки известной максиме, все же горели, и в Александрийской библиотеке сгорело множество уникальных рукописей. Но в наши дни угроза хранения текстов сохраняется – хотя не только от пожара, вызванного например коротким замыканием в хранилищах, но и от отсутствия электропитания систем компьютерной памяти.

Но это уже технические  детали.

Для нас же важнее всего то, что знания стали относительно дешевы и доступ к ним массовым. А огромное количество энциклопедий, справочников, библиографий и прочих справочных материалов облегчают поиск текстов для массового читателя, в том числе для  учащихся и студентов, которые сегодня могут самостоятельно находить и осваивать материалы по самым  разным предметам.

Для этого, однако, требуется два  типа когнитивных способностей, в самих текстах не фиксируемые

1. Умение читать
2. Умение понимать прочитанное.

Обе эти способности в отличие от текстов могут существовать только на уровне индивидуального сознания и работы мозга. Вот почему внимание к ним в системах образования постепенно должно стать основной заботой педагогики. Так как изготовление, хранение и распространение самих  текстов уже взяла на себя социализированная, индустриальная и экономически стандартная культура.

Главным образом, здесь сегодня становится важным умение понимать, так как даже умение читать- в прошлом предполагавшее знание кроме родного языка иных языков ( как современных так и умерших) теперь компенсируется гигантской индустрией переводов. Быть может до сих пор не всякий текст может быть адекватно переведен на другие языки. Но все же успехи перевода общеизвестны и есть даже серьезный прогресс  в механическим переводе)

Чего механика не может дать взамен работы мозга – это мышление.

И мышление оказывается, в  конечном счете, точкой пресечения умения, понимания и знания.
Но мышление требует еще одной специфической способности - находит в памсяти то. что необходимо в данный момсент для  вызход из ситуации. Это способность к припоминанию или воспоминанимю. Еее нельзя путать с самой памятью. Мы можем прекрасно помнит массу  вещей. но выбрать в нудный момент и конкретных оьбстоятельств из этой памяти то. что необхродимло - это совершенно особое искусство или дадже дар, смысл которого - начиная с Платона и до наших дней будуоржит наши умы и остается довольно загадочным. 
КЕомпьютерная техзника длает нам сильныоле подспорье в искании этоих кусков памяти  через ключевые сллова и даже образы, но все равнор эта способность -анамнезис- остается веслиап таинственной и ведет нас не только к ясному мышлению в состоянии бордрствоания, но и к сосотянию сна и разнеызх его фаз. То есть возвращает нас к работе самого мозга.

Поэтому новый круг обсуждения проблем знания и как товара, и как ценности мы должны продолжить именно с точки зрения соединения в мышлении  как деятельности умения, понимания и знания, под тайным влиянием этой почти сверхъестественной способности точного припоминания.