Понятие "организация пространства" вошедшее в архитектуру с Ладовским видимо внушено А.Богдановым и его общей организационной наукой "тектологией".
Сам Богданов придавал этому понятию универсальный смысл - видя в мире только энергии и их организацию - хоть в атоме, хоть в кристалле, хоть в Пролеткульте
Но в качестве беспредметной - категория организации не может охватить все, хотя с ее помощью можно все истолковать. Ибо в понятии организация есть такое единство объекта и субъекта, которое уже никак не разорвать. Организацией в объекте мы называем такую форму его структуры. которая имеет цель, а цели есть только в мире субъектности.
Поэтому весь мир эволюции в категории организации выступает как направленный к цели, а не продукт случая.
Возможно именно поэтому Ленин так не любил Богданова и его Тектологию. Ведь за организацией стоит организатор - Бог, а Ленин Бога не любил.
Тем не менее организация у Богданова действительно сближается синергией и субстанциальными процессами, которые интересовали Флоренского.
Мой субстанциальный резонанс в этом смысле касается проблемы организации.
Попытка с помощью категории организации дополнить и осуществить космологию без Бога и культа несомненно вдохновляла Богданова и как марксиста и как ученого.
С другой стороны, тут сталкиваются две принципиально не сведенные пока онтологии - онтология натуральных сил ( эмпедокловых стихий) и онтология слова и языка, которая порождает и цели и предметы и усилия кооперантов.
В этом отношении идеи Богданова близки к идеологии анархизма, как самостоятельной формы сасмоорганизации. Что же касается выпавшего из такой онтологии "культа", то у Богданова он неожиданно явился как черт в табакерке в его "Пролеткульте".
Соединение беспредметности пространства и беспредметности "организации" само по себе знаменует интереснейший конфликт этой новой идеологии архитектуры и искусства, в котором дважды исчезает Субъект - автор ( в структурализме и постструктурализме) и художник (в Производственном искусстве).
Предметный мир оказывается устойчивым только на пересечении беспредметности физико-математического и словесно-культурного дискурса и само это соединение "силы" и "слова" было уловлено и "выявлено" в христианской теологии, которая и звучит почти как "тектология". И оно же становится предметом индивидуальной онтологической вариации в имяславии Флоренского и Лосева.
Сам Богданов придавал этому понятию универсальный смысл - видя в мире только энергии и их организацию - хоть в атоме, хоть в кристалле, хоть в Пролеткульте
Но в качестве беспредметной - категория организации не может охватить все, хотя с ее помощью можно все истолковать. Ибо в понятии организация есть такое единство объекта и субъекта, которое уже никак не разорвать. Организацией в объекте мы называем такую форму его структуры. которая имеет цель, а цели есть только в мире субъектности.
Поэтому весь мир эволюции в категории организации выступает как направленный к цели, а не продукт случая.
Возможно именно поэтому Ленин так не любил Богданова и его Тектологию. Ведь за организацией стоит организатор - Бог, а Ленин Бога не любил.
Тем не менее организация у Богданова действительно сближается синергией и субстанциальными процессами, которые интересовали Флоренского.
Мой субстанциальный резонанс в этом смысле касается проблемы организации.
Попытка с помощью категории организации дополнить и осуществить космологию без Бога и культа несомненно вдохновляла Богданова и как марксиста и как ученого.
С другой стороны, тут сталкиваются две принципиально не сведенные пока онтологии - онтология натуральных сил ( эмпедокловых стихий) и онтология слова и языка, которая порождает и цели и предметы и усилия кооперантов.
В этом отношении идеи Богданова близки к идеологии анархизма, как самостоятельной формы сасмоорганизации. Что же касается выпавшего из такой онтологии "культа", то у Богданова он неожиданно явился как черт в табакерке в его "Пролеткульте".
Соединение беспредметности пространства и беспредметности "организации" само по себе знаменует интереснейший конфликт этой новой идеологии архитектуры и искусства, в котором дважды исчезает Субъект - автор ( в структурализме и постструктурализме) и художник (в Производственном искусстве).
Предметный мир оказывается устойчивым только на пересечении беспредметности физико-математического и словесно-культурного дискурса и само это соединение "силы" и "слова" было уловлено и "выявлено" в христианской теологии, которая и звучит почти как "тектология". И оно же становится предметом индивидуальной онтологической вариации в имяславии Флоренского и Лосева.
